Официальный сайт «КРАСАВИЦЫ И УМНИКИ
Официальный сайт «КРАСАВИЦЫ И УМНИКИ
Пресса о нас

Продажа девственности и триумф потреблятства

17-02-2008, 21:06

Отрадно, что в современной России идет возрождение почти уж почившего в бозе жанра документального фильма. Не телепередачи, а полноценного идейно-художественного, которое даже может выйти в прокат, как рецензируемое здесь произведение. Я лично помню только советские программы телепередач в газетах, где тут и там пестрила надпись «док. фильм», и наверно со времен последнего показа по ТВ «Обыкновенного фашизма» в конце 80-х этот жанр кинематографа отошел глубоко в маргиналии. И вот – возрождение. Виталий Манский, основатель студии документалистики, названной в честь непревзойденного Дзиги Вертова, снял в первые годы XXI века трилогию о Горбачеве, Ельцине и Путине, а затем – скандальную историю «Анатомия “Тату”». В это время подтянулись близкий по духу к творческой лаборатории Театр.DOC Александр Расторгуев и юная Валерия Гай Германика, удачно вырулившая от кино документального к художественному. 11 января 2010 года на Первом канале даже стартовал сериал Германики «Школа», учитывающий документалистский опыт режиссера и повествующий о нелегких буднях московских старшеклассников.

Фильм Манского «Девственность» как бы продолжает линию исследований Германики («Девочки», «Сестры», «Мальчики») и «Дикого… пляжа» Расторгуева, но по продуманности драматургии, внятности для восприятия и мессиджа ближе уже к художественному (или художественно-документальному, псевдодокументальному) кино вроде тех же «Все умрут, а я останусь», «Анатомия “Тату”» или «Россия-88». Только тут уж автор, как мне кажется, все названное переплюнул. Наверное, помог сам материал: фильм обнаруживает такое, на фоне чего «татушки» (хоть с ними работать все равно что со зверушками – вольная цитата из интервью Манского) просто комсомолки-спортсменки-отличницы, если не монахини какие-то!

Сюжет прост. В основе его – архетип покорения столицы провинциалами, а точнее, провинциалками. Три девицы – три истории, три типажа, но вначале под прицелом камеры только две. 18-летняя Кристина живет в Котовске, быт и нравы которого автор этих строк, как проведший годы юности в той же Тамбовской области, может засвидетельствовать. Она вполне обычна и типична, а кроме того, миловидна, и посему ее мечта – уехать в Москву, но не учиться, работать или творчески реализовываться, а просто стать «звездой», построив любовь с мифическим ловеласом из телепроекта «Дом-2» Степой. Единственный ее капитал для покорения этого сюслявого плейбоя – девственность. Другая – личность более яркая, с огоньком и фантазией. Некая Карина из какого-то еще более удаленного от центра мира поселка, где по улицам ходят стаи коз. Сия современная Эллочка-людоедка (прямо скажем, недалеко отстоящая от своего прообраза), видит все в розовом свете, это ее любимый цвет, поэтому даже псевдоним она берет соответствующий – Барби. Ее мечта – чтоб все вокруг было розовым, как ее телефон, и главное – купить розовый кадиллак. Однако, отправляясь в мир (в Москву), она немного лукавит бабушке: «Моя цель – вывести на мировой уровень искусство танца. Мадонна уже старая, надо ее заменить», – а перед камерой документалиста признается: «Если нужно будет переступить через кого-то… через человека, через себя… Я это сделаю. Пусть мне будет неприятно и больно, но внешне я буду улыбаться. Пусть все думают, что я глупая».

Поезд, вокзал, электричка (где все читают «желтую прессу»). И вот во всей красе – стольный град. Звучит песня «Город обмана» (тинэйджеры, как всегда, могут подпевать, не обращая внимания на смысл). На фоне удачного в качестве символа визуального ряда – эскалатор метро – из текста Дм. Быкова (который приглашен для таких отступлений и обобщений) извлекается квинтэссенция всего фильма: «Вся Москва – супергипермегананомаркет, в него стремятся все, даже те, у кого нет ни денег, ни товаров. Просто если тебя нет в супермаркете, тебя нет вообще». Напоминает, однако, недавний телефильм РЕН-ТВ о гламуре, героем-антиподом которого стал Олег Фомин. Далее повествователь задействует расхожий сюжет (или архетип) соблазнения человека диаволом или Фауста Мефистофелем – вот, к слову, и весь вклад литератора в картину, без коего, кажется, вполне можно было б обойтись; другое дело – прямая речь самих персонажей.

Какие бы чудовищные недостатки ни имел советский строй и как бы чудовищно ни стебался над ним Сорокин, во время оно хотя бы две вещи были непоколебимы: «Звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас». Ныне же на звезды совсем мало кто смотрит, нет ни физиков, ни лириков – каждый чуть не с пеленок сам хочет стать «звездой», и не путем некоего восхождения (если уж не духовного, то хотя бы упорной работы, от этого осталась лишь пустая форма «подняться»), а напротив, спустить небо на землю, на свой уровень. И вполне очевидно, пусть сие звучит уже как общее место, что буржуазное общество с его массовой культурой потакают именно этому: если у той крашеной блондинки, также приехавшей из Пырловки и не обладающей никакими талантами, получилось, то чего же мне-то теряться? Здесь, пожалуй, даже знаменитые «Шоу-герлз» будут казаться неуместной нравоучительной тягомотиной. Какое уж тут, извините, «образование» или там, как его, «чтение», какая, нах, Наташа Ростова! А ради шутки втолковать подобному убер-гомо-звездикус что-то о богоискательстве Достоевского, о труде и об от оного отчуждении или англофилии Лавкрафта и аскетизме Ленина, бесплатно лепящего в тюрьме чернильницы из хлеба – лучше сразу взяться за марсианина, скорее поймет!

А что же старшее поколение? Вроде бы все на месте. На провинциальной кухонке сидит и ведет диалог с барбивнучкой вполне себе нормальная бабуся. Это даже не мать, а поколение совсем уж далекое. Казалось бы, как тут не завести из того же Сорокина: «И было у меня две рубахи (ну, или юбки иль сарафана): одна холщовая, другая парадная, фланелевая. А штаны – одни, перешитые из отцовских!.. (а штаны женщинам нельзя было носить вообще) и т.д.» Баба вроде и заводит, но сбивается: в душе ей тоже хочется Рябу с золотым яичком и быть Владычицей морской! Розовая машина, внуча, говоришь, любимый принц Степа из ящика? – а почему бы и нет?!

И когда котовская весталка дорвалась до Проекта, оказавшись по ту сторону голубого экрана, по сю сторону уселись умиляться мать, тетка и бабушка. Они этого ждали, и «Дом-2», наверное, им не впервой, хотя для обоих старших поколений есть две другие программы с знаково-двусмысленными названиями: «Кривое зеркало» и «Поле чудес». Один кадр – и вся «поколенческая разница», миф, рассыпалась.

Итак, «диалоги о животных». Современные молодые люди высказываются на тему, чем они могут удивить зрителей и что вообще смогли бы сделать ради денег. «Ну, уж с собакой я не готова переспать или… с женщиной. Хотя… не факт». «Ты можешь поцеловать в губы девушку, сидящую рядом?» – «Могу!» (целуются; другие показывают грудь, пытаются раздеться). «Спать буду со всеми, кто захочет!» «Я бы со всеми мужчинами там переспал. Я бы знал, как это сделать». «А лучше всего с кем-то подружиться, а потом подставить». «Что можно такого сделать, чтобы запомнится зрителям? Оттрахать на камеру – неважно кого и где!..» «Что за два миллиона долларов ты небанальное готова сделать?» – «Продать родителей». «А что недопустимо за деньги?» – «Все допустимо». «Съесть свое дерьмо? За три миллиона, я думаю».

Если Гай Германика в своих психологически-экспериментальных работах еще ставит какие-то вопросы – свободы, выбора, общения и понимания (все это можно, конечно, и с частицей «не»), то признания подростков на кастинге «Дома-2» с активной жизненной позицией (они все же проявили себя: не стали прозябать у разбитого корыта – притащились с тяжелыми сумками со всеми своими двумя-тремя платьями, юбками, штанами и мейкапом «до Проекту»!) сразу снимают все эти проклятые вопросы. И имя им легион. За что тогда, спрашивается, воевали с Гитлером (если кто-то что-то такое еще помнит)?! Какой, простите, смысл бороться с какой-то там наркоманией и устраивать слеты победителей – кого, sorry-sorrow-SOS, спасать и кого побеждать?!

Еще более удачный, очевидный и красочный символизм, мастерски реализованный автором – подвесной мост, по которому героини спешат попасть в недра вожделенного «Дома-2». Переход в иное измерение, переправа через Стикс. На этом берегу – какие-то бараки с номерами на дощатых стенах (тоже, впрочем, символ), последние вопросы и напутствия модератора («Вы действительно согласны?»), а на другом берегу – уже ворота (тоже деревянные с двумя стражами-алкашами), не хватает только надписи об оставленной надежде или «Арбайт махт фрай», хотя и так ясно, что если подписался на такую «работу», то в этом вся твоя надежда. Именно поэтому юные героини, прежде чем выйти на вожделенное «Лобное Место» (нескончаемый символизм!), так волнуются. В каком-то смысле, где-то глубоко внутри, они понимают, что приносят жертву, преступают черту, убивают образ человека (и Бога, по Достоевскому) в себе, и теперь главное – не лохануться и получить причитающееся за такой «подвиг» звонкой монетой.

Надо ли говорить, что оказалось, что «на Проекте» созданы все условия для превращения теории в практику (дерьмо пока не едят, но в каком-то шоу на MTV или Муз-ТВ, мне рассказывали, случалось!), и скоро наивная девственница оказалась со своим товаром не у дел.

Карина-Барби тоже получила-таки свои пусть не пятнадцать, но хоть пару минут славы в репортаже телепередачи «Секс с А. Чеховой», пошла в автосалон приценяться. Единственный вопрос, который она смогла задать, есть ли в машине приемник (служащий долго объяснял ей, что такое МР3-плейер) и можно ли перекрасить авто в розовый (а ведь у некоторых подобных блондинок машина все же есть и они на ней ездят по городу!). Ей назвали цену (249 тысяч) и сообщили о скидке в 70 тысяч, но Барби, хлопая ресницами, радостно сообщила, что с математикой у нее нелады. Однако в дальнейшем развитии сюжета показано, что хоть как-то считать и танцевать кукле все же пришлось научиться. Розовая на ней только одежка, да и то чисто символическая, а на стене родного теперь стрип-клуба всюду приколоты бумажки с буквами и цифрами: «…За недоработку нормы випов – 500 руб. (1. шт.); хамство мат, вымогательство денег – 3000 руб.; пустой шест с каждой – 100 руб. … Убирайте кабинки после обслуживания клиентов! Мойте душ!» Дикий капитализм, чего удивительного, серьезные ребята, заказывающие («Задолбало!» - голосит Барби) шедевры М. Круга.

Именно как о преступлении неожиданно для себя самой в беседе с режиссером в кадре говорит самая, пожалуй, симпатичная героиня фильма, приехавшая в столицу из Ярославля, чтобы продать свою девственность за три тысячи долларов. Она вполне себе адекватная реалистичная девчушка, не какая-то барби или поклонница метросексуалов из реалити-шоу, с рюкзачком и в джинсах, а дома у нее действительно только два платья, оба белые. Договорился по интернету, встретился, продал, что надо, получил бабки и на электричку домой – есть тоже такой голливудский фильм. Даже благая цель у нее – деньги на учебу в неопределенном (в принципе, в любом) вузе, но обязательно в Москве. Федор Михайлович все икает, пишет себе… и льет слезы.

Кульминационный момент – несколько секунд ожидания у банкомата в утреннем тумане столицы. Получится – не получится?!.. Бинго! Плюс бонус – 500 баксов от Манского за съемки. Девушка (женщина) все еще как-то рефлектирует, но она – всего лишь образ в руках умелого режиссера, без коего образная триада картины была бы неполна.

Кстати, съемки у прославленного документалиста – по сути, единственная затея с твердой оплатой и, по идее, альтернатива «всему остальному». Симпотная котовчанка попадает на шоу, барби в финале ленты осуществляет свою мечту – катит по мегаполису в розовом авто (жалко только, оно бутафорское и стоит на съемочной платформе!..), а согрешившая только раз (на вопрос о повторении она уныло отвечает «нет») получает гонорар и возможность бесплатной публичной исповеди. Однако когда автор фильма прямо спрашивает, может он что-либо сделать, чтобы она этого не делала, героиня отмахивается. Понимает, что тогда у фильма будет другая героиня (хоть 500 верных зелененьких!), понимает, что ей сделают одолжение или подарок, за который она должна отплатить уже не деньгами – а так, руководствуясь незыблемым принципом Воланда «Никогда ничего не просите!», все же, наверное, прожить в нашем потреблятском обществе проще.

В отличие от кинокритиков, не рекомендовавших просмотр картины школьникам как «жесткой», мне бы, наоборот, хотелось порекомендовать обязательно-профилактический ее показ старшеклассникам каждой школы.

Вернуться на главную страницу

«Перец» или «Человек»

28.12.2015
12 ноября произошла замена телеканала «Перец» на «Че». Новый канал начал свою работу с мультиков, а также показали передачу «100 великих» и кинокартину «Доктор Ноу».

Девушкам из российской глубинки предстоит сходить в отпуск по обмену на проекте «Барышня – крестьянка»

24.12.2015
Телеканал «Пятница» начал трансляцию непредсказуемого безбашенного отпуска по обмену в новой шоу-программе «Барышня - крестьянка».

Батрутдинов и Канануха. Организаторами «Холостяка» была открыта правда об их фальшивом романе

21.12.2015
Фанаты очень возмущены! Телезрителям не нравится, что их все время обманывают, ведь на телепроекте «Холостяк» не построила реальные отношения ни одна пара.
© 2006-2011 soblazn.tv